В последнее время Игорь и Валя много ссорились, и эти ссоры часто касались вопроса воспитания Наташи. Игорь был отчимом Наташи, но баловал её так, как не балуют и родные отцы, а Вале это не нравилось — она считала, что Игорь портит её дочь, может быть, даже умышленно. Обнаружив, что дочь стала воровать семейные деньги, Валя получила лучший аргумент в споре с Игорем.
— Мы, по твоей милости, покупали ей дорогую одежду, кормили одними деликатесами, давали деньги, от домашней работы освободили... И что получили? Воровку! Девке тринадцать лет, а она одета как царица какая-то!
— А что — она должна в рванье ходить, как эти ваши коммунары?
— А почему бы и нет?! Мы — коммунары, быдло, а она, значит, должна быть воровкой и воровать у родителей?! Всё ведь было, чего ещё ей требовалось? Ты даже ей колечки купил для сисек и пизды.
— Это — модно и красиво, что в этом плохого?
— Но она их даже не вставила — боли испугалась! А причёски, туфли, косметика! А в школу почти не ходит, только на постели валяется да по кабакам шляется.
— Не по кабакам, а по ночным клубам. Девочка мечтательная, у неё тонкая натура.
— Тонкая натура, а нахамить — запросто! Тонкая натура — значит, можно воровать?! А не жалко, если в тюрьму сядет — со всей своей тонкой натурой?!
— Ну что ты! Она же тихая, женственная. Какая из неё преступница?!
— Не преступница, так наркоманка. Женственная? Да она просто избалована и распущенна донельзя! Матерится хуже пьяного грузчика, да ещё и на мать! Меня ни во что не ставит — я для неё грязь, деревенщина, а теперь до воровства докатилась — туфли за триста баксов ей понадобились!
— Ты сама виновата! Она же так их просила! А ты запретила мне их покупать! А если бы я их купил, ей бы не пришлось воровать!
— Вот это — позиция! Так что — мы ей должны теперь всё покупать, что она пожелает, а иначе она воровать будет?! Всё! Я сама займусь её воспитанием, а ты не встревай!
— Ладно, только меня в это не вмешивай! Уеду после завтра в командировку на пять дней, а до тех пор подожди — пусть выходные пройдут нормально. И, ради Бога, не говори ты ей пока ничего — сделай вид, что ничего не знаешь.
— Как что — ты в кусты! Ладно, уматывай — без тебя мне проще будет.
Этот разговор состоялся днём в субботу 19 декабря 1992 года, когда Наташа гуляла с подружками. Наташа вернулась в десять вечера; Валя и Игорь, как договорились, не стали ничего говорить Наташе ни в этот день, ни в следующий. Валя размышляла над тем, что она скажет Наташе, и как её накажет. Валя представила порку: она гоняется по квартире за Наташей с ремнём, а Наташа кидается посудой, стульями и разными другими предметами; такой вариант Валю не устраивал, но и другие варианты наказания требовали поимки. Отобрать и спрятать вещи не удастся — Наташа их найдёт и возьмёт. Вале хотелось бы выбросить все её вещи, но вещи были слишком дорогими, а, главное — все они были куплены на деньги Игоря, и Валя не могла ими так распорядиться. Лишение Наташи вещей, как и многие другие воспитательные меры, Валя отложила на лето. Не найдя подходящего варианта наказания, Валя решила действовать по обстановке.
В понедельник Валя приготовила всем завтрак, после которого Игорь готовился к поездке в командировку, Валя собиралась на работу, а Наташа — в школу. Наташа аккуратно подкрасилась, уложила волосы, и, надев дорогой короткий чёрный лиф, узкие и чуть укороченные чёрные кожаные брюки, кожаную куртку нараспашку и купленные на ворованные деньги трёхсотдолларовые босоножки, взяв сумку со школьными принадлежностями, ушла в школу; Валя проводила её, как обычно, а через десять минут уехала на работу. Вскоре за Игорем приехала служебная машина, и он поехал в аэропорт.
Приехав в НИИ, работавший на оборону, а потому — почти простаивающий, Валя занялась своей обычной работой инженера, изредка подумывая о том, как поступить с Наташей.
Когда Валя вернулась с работы, Наташи не было; Валя подумала, что Игорь мог предупредить свою любимицу, и Наташа могла остаться ночевать у подруг. Игорь не проговорился, и ничего не подозревающая Наташа пришла в девять вечера; она была одета точно так же, как утром, когда ушла в школу.
Не выбрав наказания, Валя сделала вид, что всё в порядке; как обычно, спросила о делах. Наташа сняла куртку, начала переодеваться.
— Наташа, а тебе не холодно в этих босоножках? Они же совсем открытые, а ты даже без колготок.
— Да нет, не холодно. Сейчас же оттепель, снега нет и асфальт сухой.
— Это хорошо! Молодец — нараспашку ходишь, с голым животом, и не мёрзнешь.
— А я только иногда куртку расстегиваю, и животик показываю, — усмехнулась Наташа.
— Правильно, так и надо, раз живот красивый, — улыбнулась Валя.
Наташа вымыла руки, что делала всегда, приходя с улицы, переобулась в мохнатые тапочки, переоделась в дорогой халат, а Валя взяла злосчастную босоножку в руки и стала рассматривать.
— Каблук небольшой, подошва тонюсенькая, три узеньких ремешка сверху. Тапочки лучше греют, — усмехнулась Валя. — И что же в них такого особенного, что они триста долларов стоят?
— Кожа, качество, знаменитая фирма. Тебе всё равно не понять!
— Куда уж мне — деревенщине, — усмехнулась Валя.
Поужинав, Наташа пошла в свою комнату, включила «Реквием» Верди и отдыхала, а Валя разрабатывала план.
На следующее утро Валя как обычно приготовила завтрак, Наташа умылась, поела, подкрасилась, уложила волосы, побрызгалась лаком, надела то же, что в предыдущий день.
— Наташа, если эти туфли никак не греют, может, можно и без них?
— Как это?! Босиком, что ли?
— Ну да! Сама говоришь — оттепель, снега нет, асфальт сухой.
— Ты чё, обалдела?!
— Да нет, я мыслю вполне рационально. Они же всё равно не греют. В школе, конечно, наденешь, а до школы — так пройдись. Близко же!
— Ты чё — серьёзно, или прикалываешься?!
— Очень даже серьёзно, но и прикол получится отменный.
— Во, бля, прикол — в школу босиком пойти в декабре! Ни хуя себе!
— Конечно — круто будет, — улыбнулась Валя, — я даже на видео сниму.
— А чё, я рискну!
— И правильно сделаешь. А заодно проверишь — греют ли они вообще.
Валя взяла видеокамеру и шлёпанцы Наташи; Наташа пошла в школу босиком, а Валя снимала Наташу со всех сторон всю дорогу — около десяти минут. Сняв Наташу на ступеньках входа в школу, Валя отдала ей босоножки.
— Молодец, девка! Видишь — все в восторге от тебя. Не думаю, что шлёпанцами за тысячу баксов они бы так же восторгались. А как тебе понравился прикол?
— Здорово ты придумала, прикольно!
— Продолжение следует! А мне пора на работу — я итак уже немного опоздала.
Наташа вошла в школу и там обулась, а довольная Валя поехала на работу.
Валя пришла с работы чуть раньше Наташи, которая снова гуляла с подругами до восьми вечера. Валя думала о том, стоит ли говорить Наташе, что это было наказание.
— Значит, прикол тебе понравился, — улыбнулась Валя.
— Понравился, круто было! Я сказала всем, что это — для видео.
— Может, продолжим так прикалываться? Можно было бы и куртку убрать.
— Нет уж, с меня — хватит! Я же не босячка какая и не дура!
Валя хотела сказать «Но ты — воровка!», но воздержалась; решила сделать вид, будто не заметила кражу — «заметить» её можно будет позже, при удобном случае.
— Ладно, изображай «барышню», раз так нравится, — усмехнулась Валя, — только, это у тебя не очень хорошо получается, да и образ этот говённый.
Валя была довольна проведённой операцией, и очень довольна была Наташей, которая в результате стала чуть теплее к ней относиться и заметила, что у матери имеется юмор и выдумка на приколы. Наташа продолжала ходить в своих босоножках, пока не закончилась оттепель. Из командировки вернулся Игорь; Валя ничего ему рассказывать не стала, и убедила молчать о деньгах.
Прошла зима; когда снег на дорогах растаял, Наташа снова стала носить эти босоножки. Она вела себя так же, как обычно; периодически она устраивала скандалы по самым разным поводам, требовала купить себе разные вещи, но о воровстве и о таком скрытом наказании ей не говорили — исправлять эти недостатки Валя хотела на даче, во время своего отпуска.
Декабрьский прикол Вале понравился; она попыталась уговорить Наташу повторить его хотя бы там, где Наташу никто не знает, но Наташа, ссылалась на отсутствие желания и отказалась. Наташе хотелось, чтобы это произошло в виде произвола матери, а не с её согласия, и она добилась своего — во время одной из ссор Валя решила так её наказать. Особенно Валю прикололо то, что Наташа в этот момент была одета в очень простую футболку и в маленькие белые трусики.
— Ты — сволочь! Сейчас же мороз! Дай хоть что-нибудь надеть!
— Не хуя тебе надевать! Довела меня, сука такая, вот и получишь по заслугам!
— Штаны хоть дай надеть! Дай поприличнее что-нибудь.
— Будешь спорить — и футболку отберу, а то и без трусов выведу!
— Блядь ты сраная! Падла вонючая! — вопила Наташа. — Чтоб ты сдохла, курвятина!
— Замолчи! — зло сказала Валя, взяла Наташу за руку и повела к двери.
Наташа добилась своего, а ситуация была противоположна декабрьской — если тогда Валя наказание выдала за прикол, то теперь Наташа устроила прикол, в котором матери отводилась роль злодейки, а ей — мученицы. Как Наташа в декабре не поняла, что её наказывали, так теперь Валя не поняла, что Наташа так развлекается — игра Наташи её убедила. Наташа умеренно сопротивлялась, а больше — ругалась. Выйдя за порог квартиры, Наташа прекратила крики, но сохранила недовольное лицо, умеренное сопротивление руки и частое шумное дыхание. Немного поупрямившись перед дверью подъезда, Наташа вышла на улицу так, будто вышла прогуляться; ей было забавно, но это тоже было скрыто. Асфальт был чист от снега и подморожен; по краям дороги возвышались немного потемневшие сугробы; дул слабенький ветерок, а температура воздуха была около –3°. Валя довела Наташу до ближайшего магазина, заставила встать в очередь в винный отдел и купить бутылку водки; сама же стояла в сторонке, как незнакомый человек, и любовалась. Наташа сделала выражение лица очень печальным, и на чей-то вопрос ответила, что мать-алкоголичка отправила её в этом виде за водкой — практически выгнала. Покупатели выражали сочувствие бедной девочке, осуждали её мать и предлагали таким матерям вырезать яичники или вырывать матку, чтобы они не рожали. Валя предпочла выйти из магазина; Наташа ей подыграла — не стала выдавать, и добежала до двери подъезда с бутылкой.
— Правильно они говорили про таких, как ты! — кричала Наташа, вернувшись в квартиру, — матку тебе надо вырвать! В следующий раз я пальцем на тебя покажу!
Валя испугалась, а Наташа изображала, будто она сильно замёрзла; ей хотелось хохотать, и она замаскировала неудержимый смех под плачь, в который Валя поверила.
— Прости, доченька! Я погорячилась! Больше так не сделаю! Спасибо, милая, что не выдала!
От этих слов Наташе стало ещё смешнее, но Вале казалось, что девочка сильнее разрыдалась. От смеха у Наташи заболел живот, и сводило челюсти, а остановиться она никак не могла, поскольку каждое новое слово Вали смешило её всё сильнее. Видя, что все её слова лишь сильнее расстраивают девочку, Валя погладила её по головке и удалилась. Вале пришлось «вытащить козыря» и сказать о воровстве; учитывая свою вину, сделала она это очень мягко. Когда приступ смеха отступил, Наташа думала о том, стоит ли ей «заболеть». Чтобы заболеть, ей требовалось остаться с градусником «наедине» на время, достаточное для того, чтобы надавать ему несколько щелбанов по верхнему концу. Подумав, решила не болеть. Этот прикол Наташа потом рассказала в своём «тайном кругу»; подружки вдоволь посмеялись. Наташа получила возможность обвинять мать в зверской жестокости. Валя перестала использовать такой метод наказания, хотя он ей очень нравился.
Приближалось лето; намерение Вали поехать в отпуск на дачу с Наташей лишь укреплялось. Хотя скандалов не стало меньше, отношения между Валей и Наташей были хорошими. Валя не скрывала, что на даче Наташу ждут кое-какие трудности, а Наташа, казалось, даже желала их, а потому девочку не пришлось уговаривать ехать на дачу.
Главная страница: рассказы
© Елена Белова 2006 astarota@mail.ru 18.01.2008
Тексты не воровать!
Если хотите ознакомить с текстами своих читателей, лучше дайте им ссылку.