выродок

Март был холодным до самого конца. Снега зимой и в начале весны выпало очень много, и со второй недели апреля он только начал таять; предполагали, что снег растает только к началу мая, и это беспокоило хозяек фермы. Установившееся тепло привело к быстрому таянию снега, и низменные места оказались затопленными; имелась угроза более крупного наводнения. Серьёзного наводнения не случилось, а снег растаял быстрее, чем ожидалось; посевная началась первого мая, по сложившейся традиции, со вспашки «особого поля». Вспашка проводилась под дождём. Оля играла на гармошке, Золушка — на балалайке, а чиновницы и жёны чиновников пели матерные частушки и плясали голяком. Оля показала и другой свой талант — талант терпеть боль, позволяя чиновникам за деньги тушить об себя сигареты, и заработала больше, чем заработала бы за двухдневную поездку в Москву. Из-за дождя часть гостей уехала раньше обычного, другие танцевали, а унылые батрачки продолжали вспашку поля. Чурка решила продать свой дом «подругам», а в доме продолжали жить Тюлька и Тёлка.

Следующий день был светлым и достаточно тёплым, а Золушка парилась в шубе, в сапогах и в боярской шапке, объезжая поля на «Чайке» с водителем. Оля надела советское* с юбкой и с косынкой, Тюлька и Тёлка — советское с кепкой и с шортами. Сев на велосипеды, девушки поехали в магазин, купили копчёный карбонад и соки, позавтракали у столика возле магазина, прокатились вокруг посёлка, посмотрели, как на «особом поле» работают впряжённые в плуги и бороны бабы, вернулись, разделись, и занялись тренировками, которые закончили обливанием друг друга из шланга. Рака сидела в «спортивном уголке» на скамейке после занятий на тренажёре, и балдела с закрытыми глазами, а Киса стояла перед ней на коленях и лизала большую широкую стопу, нежно держа её руками; это продолжалось довольно долго. Почти все «подруги», находящиеся в «общине», разделись догола; разделась даже Света — лёжа на настиле, она отжимала штангу. Валя и Ната качались на тренажёрах, а Ира колотила боксёрский мешок. Оля, Тёлка и Тюлька залезли на крыши бытовок и загорали под мягким весенним солнцем.

Копаясь в земле, Найда облагораживала участок, на котором прежде находился свинарник; вытаскивала из земли попадавшихся жирных червей и ела их. Неподалёку стояла коляска с Колей; ребёнок обмочился и плакал, а Найда, которую этот крикун уже достал, отрывалась от работы и шлёпала его ладонью по губам. Ребёнок продолжал кричать; обнаружив, что он обмочился, Найда вытащила его из коляски, раздела и положила на мокрую после дождей землю, а одежонку повесила сушиться на верёвку.

— Хоть бы ты сдох, выродок! Сил нет!

— Да засунь ему кляп в рот, и всё, — посоветовала Валя.

— Ох, доведёт он меня — не выдержу, и придушу!

— Посади в клетку, да засунь её подальше.

— Точно, так и сделаю!

Найда взяла свободную клетку для кроликов, засунула туда ребёнка, оттащила клетку в барак, заперла дверь и продолжила работу; ребёнок кричал, но теперь его почти не было слышно. Люсе было знакомо состояние Найды — если бы Ира и Чурка не возились с Сашей, ходил бы он с синяками и шишками.

Пожарив на троих килограмм телятины, Оля, Тёлка и Тюлька пообедали, и до ужина играли с «подругами» в волейбол. Отработав до шести вечера, Найда вытащила из клетки Выродка, надела на него всё ещё сыроватую одежонку, и поехала с ним домой.

* Красная короткая юбка, красный топик и красная косынка. В другом варианте - шорты вместо юбки и высокая кепка с большим козырьком.

Написано 9 мая 2005 г. 15:08:00, а 19.07.2006 я выбрала ник Najda для дневника в LI

Другой вариант материнской жестокости - рассказ Марина

Рассказы - главная страница

Тексты не воровать!
Если хотите ознакомить с текстами своих читателей, лучше дайте им ссылку.